Парламентские выборы в Армении, отношения с Евросоюзом и Россией, реализация проекта TRIPP– об этом и многом другом рассказывает в эксклюзивном интервью newcaucasus.comодин из лидеров партии «Новая сила» Акоп Карапетян.

— Лидер партии «Новая сила» Айк Марутян является выходцем из политического движения нынешнего премьер-министра Армении Никола Пашиняна. Почему сейчас он находится в оппозиции к правящей партии «Гражданский договор»?

– До 2021 года, за три года работы Айка Марутяна на посту мэра Еревана, он показал себя креативным и эффективным кризис-менеджером и, что важно для армянского общества – справедливым мэром столицы. Он зарекомендовал себя как честный человек, показал, что умеет небольшими ресурсами добиваться больших успехов. Видя растущую популярность Марутяна, правящая партия «Гражданский договор» выразила ему вотум недоверия в 2021 году, в результате чего произошел очевидный разрыв между ними. И уже в выборах в Городской совет Еревана в 2023 году Айк Марутян принял участие в качестве основного соперника «Гражданского договора».

Тогда началась сильнейшая дезинформационная кампания против Айка Марутяна – его называли проводником интересов России, связывали с предыдущими президентами Армении. При этом, никаких контактов у него с этими политическими силами не было. В те годы мы столкнулись с элементарной ложью!

В этом году на выборы в Национальное собрание страны мы решили пойти отдельным списком, потому что при всем уважении к остальным партиям и чем мы выделяемся от традиционной оппозиции, — Бархатную революцию апреля 2018 года мы не считаем катастрофой для Армении, как считают, например, партии Роберта Качаряна или Гагика Царукяна (оппозиционные партии «Альянс Армения» и «Процветающая Армения», — прим. ред.). Мы считаем события 2018 года большой победой армянского общества над авторитарной властью. Мы по-прежнему считаем те события большой возможностью для общества пойти по пути демократических изменений и развития, возможностью развития европеизации. Именно этим мы отличаемся от традиционной на сегодняшний день системной оппозиции.

— Возможно ли ваше сотрудничество с сегодняшней правящей партией?

— Мы не можем сотрудничать с «Гражданским договором», потому что за последние годы эта партия принесла во внешнюю политику и в карабахский вопрос полный сумбур. Недальновидная политика сегодняшней власти привела к катастрофе на этих направлениях. В армянском обществе, в особенности, в карабахском вопросе есть ощущение продолжающегося ужаса, потому что все время мы уступаем и уступаем! И люди говорят – доколе это будет продолжаться?

Продолжается постоянная «редакция» нашей идентичности, что мы считаем не только безнравственным, но и совершенно неэффективным. Мы считаем, что попытка редактировать армянскую идентичность приведет к сопротивлению, усилению ультраправых, националистических политических сил. Если утрировать, — то это приведёт к ситуации, к которой пришла Германия после поражения в Первой мировой войне, чего мы бы очень не хотели.

— Могли бы вы привести пример «редакции» идентичности?

— Последний яркий пример – премьер-министр Никол Пашинян представил проект нового дизайна армянского паспорта, на страницах которого представлены разные достопримечательности Армении. На одной из страниц размещен вид Хор Вирапа, древнего монастыря в Араратской долине, где проповедовал Григор Просветитель. Но монастырь на странице паспорта представлен с такого ракурса, где на заднем фоне нет Арарата! Это же абсурд!

Также очень важный вопрос – все реформы и обещания, которые были даны во время Революции, были по сути преданы или же просто не выполнены. Мы крайне недовольны темпом и вектором проводимых реформ. Также нас очень пугает беспринципность властей в политике. Говорить в 2019 году, что «Арцах – это Армения и точка», а потом даже бояться вслух произносить слово «Арцах», — это ненормальная политика.

До 2022 года заявлялось о «тесных отношениях» с Россией, а после 2022 года власть заявляет, что идет в Европу. Но это оппортунизм!

Нашим приоритетом является европеизация, и я нарочно не использую термин «евроинтеграция», и членство в Евросоюзе. Европеизация – более обширный термин, и это наш цивилизационный выбор.

Мы знаем где находимся. Мы хорошо знаем нашу географию и наших соседей. Именно из-за этого членство в Евросоюзе может показаться утопией. Но Европеизация в смысле стандартов и цивилизационной планки для общества и страны для нас является приоритетом.

  — Давайте поговорим о взаимоотношениях Армении с Россией…

— Вы никогда не добьетесь от меня ругани в сторону Россию. Естественно, есть огромные проблемы: особенно после Карабахских событий есть огромная обида на Россию в армянском обществе. 30 лет Армения строила свою безопасность, основываясь на том, что Россия всегда будет рядом. Но наступил момент, когда Россия, формальный союзник, ставит знак равенства между нами и соседней страной Азербайджаном. Это право России, а наше право – искать новые пути и новые стены, за которыми можно выстроить свою безопасность. Вместе с этим, мы никогда не будем отрицать необходимость сотрудничества с Россией, прежде всего, экономическое сотрудничество. Мы никогда не будем отрицать наше общее культурное пространство, так как считаем, что Россия сама является европейской страной, христианской цивилизацией.

Некоторые перепады в политике России, мы наблюдаем, но я думаю, что это временно.

Что касается ЕАЭС, то мы понимаем, в каких союзах находимся и, естественно, осознаем, что разрыв отношений будет сложным и грозит большими рисками, и по мере поступления рисков и проблем мы будем нейтрализовывать эти риски. Никаких сумбурных движений и никаких авантюр. Но и это никак не означает отказ от политики европеизации нашей страны.

— А что вы скажете о членстве Армении в ОДКБ и ЕАЭС?

— Мы считаем, что членство Армении в ОДКБ не имеет никакого смысла.

Что касается ЕАЭС, то вспомним о мифе, в котором нас убеждал экс-президент Серж Саргсян – якобы в Европе нас никто не ждет, что наша продукция не соответствует стандартам ЕС и т.д. Но если ты не будешь стремиться к этим стандартам, то никогда их и не достигнешь. Мы достигнем уровня, чтобы претендовать на более или менее равное партнерство с Европейским рынком. И тогда уже нужно будет сделать выбор – отказаться от ЕАЭС и войти в Европейский союз, учитывая при этом политические и другого рода риски. Но на данный момент членство Армении в ЕАЭС является основой армянской экономики. И связь с ЕАЭС в разы увеличилась во время правления Пашиняна. Игнорировать это было бы авантюрой.

— Какие политические реформы предлагает ваша партия?

— Мы нацелены на свободу слова, продолжение реформ в судебной системе.

— Что касается свободы слова, то, по-моему, Армения сейчас одна из наиболее свободных стран из всех республик бывшего СССР.

— К сожалению, я наблюдаю сейчас тренд на усиление авторитаризма в Армении. Замашки Пашиняна говорят об увеличении автократии. Знаете, президент Беларуси Лукашенко тоже был когда-то «своим парнем из народа»…

— Если я правильно понимаю, то армянское общество расколото относительно того, как нужно относиться к Турции?

— Когда в преддверии годовщины геноцида армян Пашинян делает неоднозначные заявления, он знает, как эта тема крайне чувствительна для Армении. И его заявления в обществе воспринимаются как отказ от армянского наследия. Более того, он начал занимать позицию victim blaming («обвинение жертвы»), то есть обвинение армян в геноцидальных действиях против самих же себя. Продолжаются попытки отказа от Арарата в армянской символике, но Арарат для армян, это не только то, что ты видишь из своего окна. И это не российская или советская, имперская пропаганда внушила, что Арарат для нас является святыней. Это идет с незапамятных времен, сколько существует армянский народ, столько есть культ Арарата. Ты не сможешь убедить армян, что это неважно и когда ты продолжаешь это делать, то возникает вопрос – почему?  Это происходит из-за того, что президенты Турции и Азербайджана выдвинули свои условия: если ты это не сделаешь, то будет плохо? У меня нет ответа на этот вопрос… Как партия мы выступаем за добрососедские отношения со всеми соседями Армении и потому считаем, что политика Пашиняна недальновидна. Его политика вызывает протест, усиливает противоречия в армянском обществе, что в итоге не способствует примирению с Турцией. Когда мы войдем в правительство, мы будем отстаивать интересы Армении в отношениях с Турцией и Азербайджаном.

— Что ваша партия намерена делать по вопросу Нагорного Карабаха или Арцаха, если придет к власти?

— Недальновидная, беспринципная политика Пашиняна привела нас к тому, что говорить о возврате к ситуации, в которой мы были до 27 сентября 2020 года, было бы нечестным перед нашими избирателями и нашими арцахскими братьями. Возвращение арцахских армян в свои дома в сложившийся ситуации мы считаем нереалистичным. Что касается права на возвращение, то это не вопрос межгосударственных отношений – это гуманитарный вопрос, вопрос прав человека, которое существует независимо от позиции государства. Мы со своей стороны не будем препятствовать реализации этого права, в отличие от «Гражданского договора», который сегодня всеми силами пытается, по крайней мере, на вербальном уровне, воспрепятствовать реализации этого права.

— Каково отношение вашей партии к реализации транспортного коридора TRIPP?

— Мы были чуть ли не единственной партией, которая безоговорочно 8 августа 2025 года приняла итоги саммита, на котором были подписаны документы по TRIPP, с той маленькой оговоркой, что домашнюю работу армянская сторона могла бы делать гораздо лучше, получить лучшие условия в этом соглашении. Пора уже делать так, чтобы соглашения по TRIPP не остались на бумаге, а стали бы осуществляться реально.

— Кого поддерживает Москва на предстоящих парламентских выборах в Армении?

— Думаю, Самвела Карапетяна и Роберта Кочаряна (пророссийские оппозиционные политики, — прим. ред.).

Мы ведем мониторинг и видим попытки влияния со стороны Кремля, происходят информационные вбросы в армянское общество, есть медиа поддержка со стороны России, в том числе и со стороны армянской диаспоры России. Какие-то армяне в России собираются на митинги в поддержку Карапетяна против Пашиняна и есть основание думать, что эти люди вышли на митинг в России, где даже муха не пролетит без разрешения – с позволения и при одобрении определенных официальных лиц, заинтересованных в победе пророссийских партий на предстоящих выборах в Армении.

Сергей Жарков, специально для newcaucasus.com

Будущее Кавказа и «деоккупация России» — об этом и многом другом рассказывает в эксклюзивном интервью newcaucasus.comпрезидент общественной организации «Кавказский Союз», доктор юридических нак, профессор Дени Тэпс.

— Что представляет из себя ваша организация и кто входит в структуру «Кавказского союза»?

— «Кавказский союз» создан не как очередная этническая организация, а как политическая платформа сотрудничества народов Кавказа. Его принципиальное отличие от многих других структур состоит в том, что он объединяет не один народ, а представителей различных автохтонных народов региона, заинтересованных в построении совместного будущего.

В работе Союза участвуют представители нескольких политических и общественных объединений народов Кавказа и Прикаспийского региона. В частности, речь идет о представителях чеченского, грузинского, азербайджанского, дагестанского, ногайского, черкесского и других народов.

Отдельно можно отметить участие представителей Ногайского пространства, которые рассматривают возможность создания республики в составе конфедеративного Кавказского союза. Также ведутся консультации с представителями иных исторических и региональных общностей — в частности, с казачьими, калмыцкими кругами и другими.

Таким образом, «Кавказский союз» постепенно формируется как надэтническая политическая платформа, где разные народы могут обсуждать общую модель будущего.

— Какой вы видите модель будущего Кавказа?

— На мой взгляд, наиболее реалистичная и устойчивая модель — это конфедерация свободных республик, основанная на принципе самоопределения народов. Каждый народ должен иметь право восстановить или создать собственную государственность. Но при этом, из исторического опыта Кавказа очевидно, что изолированные малые государства оказываются уязвимыми перед крупными геополитическими силами.

Поэтому оптимальной формой станет Кавказский Союз как конфедерация, в которой: сохраняется государственность народов; создаются общие институты безопасности и экономического сотрудничества; обеспечивается защита культур и родных языков.

Речь не идет о создании унитарного «супер-государства». Скорее это политическое содружество народов, объединенных общими интересами безопасности и развития.

— Как вы относитесь к тому, что в российской оппозиции популярнее идея смены власти в России, чем идея деоккупации?

— Это действительно одна из ключевых проблем современной политической дискуссии.

Многие представители российской оппозиции по-прежнему мыслят в рамках имперской парадигмы, даже если выступают против нынешней власти в России. Для них главная задача — сменить руководство государства, но сохранить саму псевдо-имперскую конструкцию.

Однако для многих народов Кавказа и других регионов Евразии вопрос стоит иначе.

Проблема состоит не только в конкретном правителе, а в самой системе централизованной псевдо-имперской власти, которая исторически ликвидировала национальные права.

Поэтому для народов Кавказа вопрос деоккупации и права на самоопределение является принципиальным, фундаментальным и даже экзистенциальным, а не второстепенным.

— Какие конкретные шаги вы предпринимаете сейчас?

— Основная стратегия на данный момент — политическая и правовая.

Среди ключевых направлений работы: формирование международной политической платформы «Кавказского союза»; разработка Хартии Вольностей Кавказского Суперэтноса, которая определяет принципы будущего союза; установление контактов с политическими структурами разных стран; работа с кавказскими диаспорами; подготовка правовых и аналитических документов по вопросам деоккупации. Мы исходим из того, что долгосрочные изменения имеют политико-правовую легитимность.

Поэтому основное внимание уходит на дипломатию, политику и на экспертную работу.

— Получаете ли вы международную поддержку?

— Интерес к теме будущего Кавказа в международной среде существует.

Государства понимают, что нестабильность, создаваемая псевдо-имперской политикой России, представляет угрозу всем соседним регионам, а также и для глобальной безопасности.

Однако международная политика всегда действует осторожно. Как правило, сначала происходит экспертный и политический диалог, и только затем формируются более конкретные формы сотрудничества. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы создать ответственную политическую программу, которая будет восприниматься международным сообществом как конструктивная альтернатива.

— Какой Вы видите роль кавказских диаспор?

— Как президент Всемирного Чеченского Конгресса, а теперь, и как президент «Кавказского Союза», заверяю вас, что Кавказская диаспора — это огромный ресурс.

Миллионы выходцев с Кавказа живут в Европе, на Ближнем Востоке и в иных регионах. В ряде стран они сохраняют сильную культурную и историческую связь с родиной.

Например, крупные черкесские и чеченские диаспоры существуют в Турции, Иордании и Сирии. Эти сообщества традиционно проявляют большой интерес к судьбе Кавказа.

Для «Кавказского союза» диаспоры — это не просто символическая поддержка. Это социальные, интеллектуальные и организационные ресурсы, которые могут играть важную роль в формировании международной поддержки общекавказской программы.

— Готовы ли люди на Кавказе к декларируемым Вами изменениям?

— На местах ситуация действительно сложная из-за сильного репрессивного давления.

Однако история показывает, что общественные настроения могут быстро меняться, если появляется реальная политическая альтернатива существующей негативной обстановке.

Сегодня многие люди на Кавказе внимательно следят за происходящими процессами. И если появится понятная и ответственная модель политического устройства, способная обеспечить безопасность и развитие региона, поддержка таких идей может вырасти.

— Каким вы видите будущее России?

— Любая псевдо-имперская система сталкивается с внутренними противоречиями.

Современная Россия переживает период серьезной политической и экономической турбулентности. В таких условиях возможны разные сценарии её деградации.

Исторический опыт показывает, что централизованные псевдо-имперские структуры редко сохраняются в неизменном виде. Поэтому в долгосрочной перспективе вполне вероятна глубокая трансформация политической структуры псевдо-государства.

— Почему вы решили действовать из-за рубежа?

— Это решение было продиктовано практическими обстоятельствами.

В условиях, когда политическая деятельность внутри России становится невозможной по элементарным причинам, из-за давления, преследований, убийств, арестов, многие люди вынуждены продолжать свою работу в эмиграции. К примеру, «Кавказский Союз» не стал первым Союзом кавказцев. Не секрет, что наши предки давно задумывались об этом. И в каждый тяжёлый исторический период, они пытались заключить Союз. Истории известна «Горская республика». Во времена, когда я еще преподавал в СПбГУ, мы создали «Лигу кавказских народов», но её закрыли перед второй российско-чеченской войной. Она явно противоречила новому псевдо-имперскому реваншу и «демократическому» преемству. Вот вам и наглядный ответ — почему. Исходя из этих соображений, в эмиграции, наш Союз имеет больше возможностей внедряется в эту жизнь с большим энтузиазмом и с большей надеждой.

Более того, работа извне позволяет: свободно участвовать в международном диалоге; представлять общую позицию народов Кавказа на разных международных площадках; заниматься аналитической и политической деятельностью без прямых ограничений. Кто-то может эффективно работать в России, соблюдая осторожность. Но не я. Надеюсь, смогу приносить большую пользу, действуя на международной арене. Скажу откровенно, я очень верю в концепцию «Кавказского Союза».

«Кавказский Союз» — это не проект конфликта. Это проект мира, справедливости и будущего. Мы добиваемся только этого. Неужели мы не имеем права на своё маленькое счастье!

Оксана Бойко, специально для newcaucasus.com

Обсуждение вопроса открытия границ Армении с Турцией и Азербайджаном активизировалось после трехсторонних соглашений лидеров Армении, США и Азербайджана в Вашингтоне.

Напомним, что, помимо парафирования (предварительного подписания) мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном, договоренности предусматривали американские инвестиции в строительство коммуникаций в Сюникской области на юге Армении (автомобильных и железных дорог, нефтепроводов и газопроводов, оптоволоконных кабелей и т.д.). Комплекс этих коммуникаций, проходящих через Сюник, получил название TRIPP (Trump Road for International Peace and Prosperity – Путь Трампа для международного мира и процветания), а для его управления Армения и США хотят создать консорциум. Присутствие американского военного контингента это не предусматривает, о чем Ереван уведомил своих партнеров в Тегеране (для Ирана это достаточно чувствительный вопрос, поскольку эти маршруты будут проходить непосредственно вблизи иранской границы).

Разумеется, соглашение не гарантирует открытие границ Армении с Турцией и Азербайджаном, тем более в ближайшем будущем, но за этим соглашением просматриваются экономические интересы многих стран — США, ЕС, Китая, Индии, стран Персидского залива, которые заинтересованы в открытии еще одного международного логистического маршрута (ведь Сюник может стать важным участком на пути возможного транзитного пути из Китая и Центральной Азии в Европу).

Понятно, почему этот маршрут важен для США и Евросоюза – он обходит территорию России. Для Китая этот маршрут важен как еще одна возможность доступа на западные рынки, учитывая, что дороги через Россию закрыты. Но и в долгосрочной перспективе (даже если эти дороги откроются), для Китая, скорее всего, важно иметь как можно больше коммуникаций и не зависеть от одного партнера и маршрута. На этом, скорее всего, основан и интерес Китая к инвестициям в Грузию и особенно в Иран (в рамках стратегического соглашения на $400 млрд.). Сейчас, скорее всего, не случайно и то, что вскоре после подписания соглашения, Армения и Китай анонсировали выход отношений на уровень стратегического партнерства.

Очевиден и интерес Индии – не только к открытию дорог через Сюникскую область Армении (в сторону Турции и Евросоюза), но и через Армению к черноморским портам Грузии (опять-таки в сторону Евросоюза). Здесь интересы Индии и США во многом сходятся (для США потому, что и этот маршрут обходит Россию). Напомним, что порт Чабахар на юго-востоке Ирана – единственная точка в этой стране, не находящаяся под санкциями США, а этим портом управляет индийская компания (понятно, что отсюда Индия хочет продолжить эти маршруты по указанным направлениям).

Интересно проследить и то, где активнее всего просчитывают возможные экономические выгоды от открытия коммуникаций в регионе. В Индии пока эта тема освещается не столь широко (за последние несколько месяцев на эту тему мы нашли несколько статей во второстепенных индийских СМИ). Но особенно примечательно, что в России никогда не выходило серьезных исследований на эту тему. В западных изданиях, наоборот, такие исследования не раз публиковались и особую активность проявляли немецкие исследовательские центры.

Например, в 2018 году консалтинговая компания Berlin Economics GmbH оценила, что отсутствие торговли между Арменией и Азербайджаном сокращает экономический рост этих двух стран на 3% и 2,4% соответственно – из-за того, что неурегулированность отношений отталкивает от этих стран достаточно большую часть инвестиций.

В 2022 году исследование, уже по открытию границы Армении и Турции, провела организация German Economic Team, финансируемая министерством экономики и энергетики Германии. По ее оценке, экспорт из Армении в Турцию, в случае открытия границы, может составить $185 млн. (сейчас он близок к нулю) и достичь в общем объеме экспорта Армении около 7%.

Евросоюз и США финансировали схожие исследования еще 15-20 лет назад: ЕС — через организацию AEPLAC (Armenian-European Policy and Legal Advice Centre), США – через USAID. Делались оценки того, за счет каких товаров и ресурсов две страны могут нарастить взаимную торговлю.

В этом году очередное исследование на эту тему провели Геворк Папоян (министр экономики Армении, но в данном случае он выступает как исследователь, а не от имени правительства) и Альберт Ованнисян. В статье, опубликованной в международном издании Journal of Liberty and International Affairs, Папоян и Ованнисян попытались рассчитать, насколько экспорт двух стран перекрывает друг друга (то есть дополняют ли эти товары друг друга или же конкурируют). Обе страны производят сельскохозяйственную продукцию (и в этом смысле пересекаются). Однако Армения в значительных объемах производит ювелирные изделия, товары металлургической промышленности (ферросплавы, фольгу), а также сырьевую продукцию (концентраты меди, молибдена и драгоценных металлов). В последнем случае, конечно, этот сектор едва ли можно назвать сильной стороной экспорта (потому что сырье желательно перерабатывать в своей стране).

Из этого краткого обзора можно сделать вывод, что открытие коммуникаций между Арменией, Азербайджаном и Турцией вызывает значительную заинтересованность в США, ЕС, Китае и Индии (не говоря уже об Иране и Казахстане), в то время как в России на этот вопрос пока предпочитают не обращать внимания, несмотря на целый ряд потенциально интересных для России экономических факторов. В частности, на армяно-турецкую границу, в случае ее открытия, переориентируется как минимум часть торговли Турции со странами ЕАЭС (объем которой составляет сейчас около $40 млрд.). Это только один из нескольких факторов, который может представлять экономический интерес для Москвы. Тем не менее, по каким-то другим причинам открытие этих коммуникаций там не считают выгодным. По каким именно – тема для отдельного обсуждения.

Генрих Айвазян, специально для newcaucasus.com