С 2022 года Армения поэтапно переходит на свободный рынок электроэнергии: крупный и средний бизнес будет покупать ее не у компании «Электросети Армении», а у частных трейдеров. Рассказываем о том, связана ли эта реформа с делом миллиардера Самвела Карапетяна (которому принадлежат «Электросети»), арестованного в июне прошлого года, какой эффект она принесла для солнечной энергетики, какие перспективы открываются для экспорта в Грузию.

Сейчас по рыночным ценам в Армении торгуется около 40% электроэнергии, а к 2030 году есть планы этот показатель довести до 60%, причем в обязательном порядке. У трейдеров, независимых от «Электросетей Армении» электроэнергию должны будут покупать крупные и средние предприятия. На добровольной основе перейти от фиксированных тарифов на рыночные сможет малый бизнес (компании, потребляющие менее 50 тысяч киловатт-часов в год), а также домашние хозяйства. При желании, они смогут и дальше пользоваться фиксированными тарифами «Элсетей». Кроме того, за сетями останется функция распределителя электроэнергии (частные трейдеры должны будут платить им за это фиксированную маржу).

Противники либерализации рынка заявляют, что бизнесу станет сложнее планировать расходы на электроэнергию, ведь рыночные цены предугадать невозможно. Зачем тогда государство усложняет жизнь и «угоняет» абонентов от «Электросетей»? По мнению некоторых наблюдателей, скорее всего для того, чтобы «навредить» их владельцу Самвелу Карапетяну, а в его лице – российскому капиталу. Ведь и модель рыночной реформы электроэнергии родилась на Западе, а в Армении ее составляли на грант USAID…

Такие утверждения в Армении звучали не раз, но против них есть и контраргументы. Во-первых, власти начали эту реформу за несколько лет до конфликта с Карапетяном и продолжают ее сейчас, хотя «Электросети» и перешли на государственное управление (пусть и временное). Во-вторых – да, модель рынка электроэнергии зародилась на Западе, и USAID помогал внедрять ее в постсоветских странах, в том числе в России (в части оптового рынка). Примечательно, что в России эта система работает с 2003 года, она пережила и уход USAID, и весь кризис отношений с Западом, и действует до сих пор. Добавим, что рыночная реформа тщательно планировалась и отчасти вступила в силу в Грузии (об этом ниже).

Попытаемся проанализировать, почему в Армении решили перевести рынок электричества с управляемого на рыночный.

ElectricYerevan

Если тарифы фиксирует государство, то к экономике здесь примешивается немалая доля популизма. Иногда тарифы просто не повышают, иногда разыгрывают сценарий «злого и доброго следователя», по типу: «Электросети» попросили повысить тариф на 10 драмов, но мы, так и быть, разрешим повышение только на 5» и т.д. Несколько лет власти шли на такой риск, надеясь, что «Электросети» смогут «выкрутиться» за счет дешевой электроэнергии (от АЭС и гидроэлектростанций). Но система дала сбой, когда в 2014 году эти станции выработали меньше электроэнергии (АЭС — из-за длительного ремонта, ГЭС — из-за засушливого сезона). В результате «Электросети» были вынуждены увеличить закупку у тепловых станций (где электроэнергия стоит дороже). Эти и другие убытки, накопившиеся за предыдущие годы, пришлось аврально покрывать за счет тарифов: их решили повысить сразу более чем на 30%, что и привело к протестам Electric Yerevan в 2015 году (в итоге повышение снизили до 15% с небольшим, что тоже немало).

Даже когда дело не доходило до митингов, скрытые проблемы были не менее серьезными. Например, в 2000-е годы крупнейшему по мощности Воротанскому каскаду ГЭС в Армении государство установило самые дешевые тарифы среди всех станций — менее 1 драма (0,2 – 0,3 цента) за киловатт-час. На текущее обслуживание денег худо-бедно хватало, власти получали политические дивиденды (говоря о дешевой электроэнергии), а про капитальный ремонт станций каскада никто не думал («благо» они были не очень старыми – их строили в 70-80-е годы). Ремонт откладывали «на потом» до середины 2010-х годов, когда каскад решили приватизировать. Частных собственников (американская компания Contour Global) мало заботили лозунги о дешевом электричестве — они взяли крупный кредит и потребовали у правительства включить эти расходы в тарифы. И «виноват» в этом не конкретный инвестор — любой другой на его месте потребовал бы то же самое, ведь как проблемы ни откладывай, а решать их нужно…

Сколько платить за электричество? 

Согласно новым правилам (которые, повторимся, будут обязательны только для крупного и среднего бизнеса), электричество хотят сделать таким же товаром, как хлеб, кофе или машины. На практике это означает, что если бизнесу потребуется лишняя электроэнергия, за нее нужно будет дороже заплатить. К стоимости электроэнергии будет прибавляться фиксированная наценка «Элсетей».

В частности, электричество тепловых станций в Армении стоит дороже (из-за импортированного газа), поэтому их подключают к сети по остаточному принципу (в основном зимой, когда проседает выработка на ГЭС и солнечных станциях). Поэтому зимой электричество будет обходиться бизнесу дороже.

Раньше бизнесу давали «спокойно жить» и работать на одном тарифе в течение целого года, но финансовая нагрузка, которая появлялась от дополнительного подключения ТЭС, от этого не исчезала – она просто включалась в общие для всех потребителей тарифы. Теперь бизнес хотят приучить платить за себя, не «нагружая» простых граждан и аккуратнее рассчитывать свое потребление.

Косвенно, эта реформа стимулирует бизнес устанавливать автономные солнечные панели, чтобы частично производить электричество самим для себя и меньше зависеть от рыночных перипетий. Так или иначе, но за последние 4 года на рынок вышли примерно 500 крупных и средних компаний, и ни одна из них до сих пор не жаловалась на это государству. Некоторые предприниматели в частных беседах заявляют, что у них снизились затраты на электричество, в первую очередь потому, что они стараются не покупать электроэнергию тогда, когда она стоит дорого, а частные трейдеры стараются предложить максимально выгодные тарифы — ведь они конкурируют за клиентов, и им, в отличие от «Элсетей», никто не гарантирует на рынке места под солнцем.

Кстати, о солнце

Общая мощность солнечных станций в Армении уже превысила 1 000 мегаватт, в среднем за год они производят более 10% электроэнергии в стране, а в пиковые периоды (в светлые часы суток) иногда и 20%. Для станций, построенных примерно до 2022 года, государство обязалось (вернее, обязало «Электросети») закупать всю их энергию в течение 20 лет (то есть, если в системе образуется избыток, солнечным станциям оставляют «зеленый свет», временно отключая другие станции). Это создает немалые сложности, ведь вечером и ночью на замену солнечным приходится включать тепловые станции, а утром – отключать их. От такого частого «подъема-отбоя» ТЭС быстрее изнашиваются, и их нужно чаще ремонтировать. Поэтому для них предусмотрены стабильные выплаты за поддержание мощностей в рабочей готовности.

Но несмотря на все это, и после 2022 года инвесторы продолжили строить солнечные станции, соглашаясь работать без гарантированной выручки. Сейчас так работает около половины всех солнечных мощностей страны — около 500 мегаватт (больше, чем мощность действующей АЭС). Трейдеры стараются закупать у них электричество и выгоднее перепродавать его. В условиях свободного рынка (со всеми его недостатками) мощности солнечной энергетики превысили отметку 1000 мегаватт в конце прошлого года — на 5 лет раньше, чем ожидало правительство.

Рекордный экспорт в Грузию и перспективы

В 2022 Армения экспортировала в Грузию 365 млн. кВт.ч. электроэнергии — больше, чем за предыдущие 10 лет, вместе взятые. Правда, не столько за счет либерализации рынка, сколько из-за того, что в Европе в то время был высокий спрос на электроэнергию. Благодаря этому, по цепочке, Грузия нарастила экспорт в Турцию, а Армения — в Грузию.

В последующие годы экспорт в Грузию снизился (например, в 2024 году он составил 72 млн.), но две страны могут значительно нарастить торги электроэнергией. Ведь даже 365 миллионов киловатт-часов — это не так много (Армения в год генерирует более 9 млрд., Грузия — более 14 млрд.). В частности, можно нарастить сезонный обмен, когда весной Грузия экспортирует излишки выработки со своих ГЭС, а Армения зимой поставляет излишки со своих ТЭС (которых построено больше, чем нужно для внутреннего спроса), а в перспективе может предлагать и «солнечные» излишки.

Но проблема состоит в том, что торговля ограничена возможностями линий электропередач. Между двумя странами действует только одна ЛЭП напряжением в 220 кВ., которая должна удовлетворять и внутренние потребности. Кроме того, энергосистемы наших стран работают в изолированном режиме (частота тока там колеблется не синхронно), поэтому во время поставок, например, из Грузии Армения отключает от своей энергосистемы «островок» и временно подключает его к грузинской и наоборот.

Все эти проблемы решатся, когда на границе будет построена подстанция, играющая роль моста между энергосистемами (вставка постоянного тока), а из Армении в Грузию будет построена ЛЭП в 400 киловольт. Тогда обмениваться электроэнергией можно будет проще и в больших объемах. Правительство Армении уже несколько лет как собирается построить эту ЛЭП и подстанцию, взяло кредит у германского банка KfW, но работы до сих пор не начаты (техническое задание несколько раз меняли, потом долго искали подрядчиков). Между тем, у Грузии с Турцией такая вставка построена более 10 лет назад – на 1 000 мегаватт (в три раза больше, чем планирует Армения). Эти мощности позволяют Грузии продавать турецким трейдерам и собственную, и азербайджанскую электроэнергию.

Когда свою часть этой инфраструктуры завершит и Армения, откроются перспективы не только экспорта в Грузию, но и своповых поставок в Турцию (условно, когда грузинский трейдер покупает у армянского 1 миллион киловатт-часов в Ноемберяне, передает столько же в Турцию из Батуми, а потом происходит расчет по обратной цепочке).

В более отдаленной и сложной перспективе, если новый этап евроинтеграции Армении зайдет достаточно далеко, то армянские трейдеры смогут лицензироваться на условиях Евросоюза и через многоступенчатые торги выводить армянскую электроэнергию на европейский рынок.

Генрих Айвазян, специально для newcaucasus.com

Обсуждение вопроса открытия границ Армении с Турцией и Азербайджаном активизировалось после трехсторонних соглашений лидеров Армении, США и Азербайджана в Вашингтоне.

Напомним, что, помимо парафирования (предварительного подписания) мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном, договоренности предусматривали американские инвестиции в строительство коммуникаций в Сюникской области на юге Армении (автомобильных и железных дорог, нефтепроводов и газопроводов, оптоволоконных кабелей и т.д.). Комплекс этих коммуникаций, проходящих через Сюник, получил название TRIPP (Trump Road for International Peace and Prosperity – Путь Трампа для международного мира и процветания), а для его управления Армения и США хотят создать консорциум. Присутствие американского военного контингента это не предусматривает, о чем Ереван уведомил своих партнеров в Тегеране (для Ирана это достаточно чувствительный вопрос, поскольку эти маршруты будут проходить непосредственно вблизи иранской границы).

Разумеется, соглашение не гарантирует открытие границ Армении с Турцией и Азербайджаном, тем более в ближайшем будущем, но за этим соглашением просматриваются экономические интересы многих стран — США, ЕС, Китая, Индии, стран Персидского залива, которые заинтересованы в открытии еще одного международного логистического маршрута (ведь Сюник может стать важным участком на пути возможного транзитного пути из Китая и Центральной Азии в Европу).

Понятно, почему этот маршрут важен для США и Евросоюза – он обходит территорию России. Для Китая этот маршрут важен как еще одна возможность доступа на западные рынки, учитывая, что дороги через Россию закрыты. Но и в долгосрочной перспективе (даже если эти дороги откроются), для Китая, скорее всего, важно иметь как можно больше коммуникаций и не зависеть от одного партнера и маршрута. На этом, скорее всего, основан и интерес Китая к инвестициям в Грузию и особенно в Иран (в рамках стратегического соглашения на $400 млрд.). Сейчас, скорее всего, не случайно и то, что вскоре после подписания соглашения, Армения и Китай анонсировали выход отношений на уровень стратегического партнерства.

Очевиден и интерес Индии – не только к открытию дорог через Сюникскую область Армении (в сторону Турции и Евросоюза), но и через Армению к черноморским портам Грузии (опять-таки в сторону Евросоюза). Здесь интересы Индии и США во многом сходятся (для США потому, что и этот маршрут обходит Россию). Напомним, что порт Чабахар на юго-востоке Ирана – единственная точка в этой стране, не находящаяся под санкциями США, а этим портом управляет индийская компания (понятно, что отсюда Индия хочет продолжить эти маршруты по указанным направлениям).

Интересно проследить и то, где активнее всего просчитывают возможные экономические выгоды от открытия коммуникаций в регионе. В Индии пока эта тема освещается не столь широко (за последние несколько месяцев на эту тему мы нашли несколько статей во второстепенных индийских СМИ). Но особенно примечательно, что в России никогда не выходило серьезных исследований на эту тему. В западных изданиях, наоборот, такие исследования не раз публиковались и особую активность проявляли немецкие исследовательские центры.

Например, в 2018 году консалтинговая компания Berlin Economics GmbH оценила, что отсутствие торговли между Арменией и Азербайджаном сокращает экономический рост этих двух стран на 3% и 2,4% соответственно – из-за того, что неурегулированность отношений отталкивает от этих стран достаточно большую часть инвестиций.

В 2022 году исследование, уже по открытию границы Армении и Турции, провела организация German Economic Team, финансируемая министерством экономики и энергетики Германии. По ее оценке, экспорт из Армении в Турцию, в случае открытия границы, может составить $185 млн. (сейчас он близок к нулю) и достичь в общем объеме экспорта Армении около 7%.

Евросоюз и США финансировали схожие исследования еще 15-20 лет назад: ЕС — через организацию AEPLAC (Armenian-European Policy and Legal Advice Centre), США – через USAID. Делались оценки того, за счет каких товаров и ресурсов две страны могут нарастить взаимную торговлю.

В этом году очередное исследование на эту тему провели Геворк Папоян (министр экономики Армении, но в данном случае он выступает как исследователь, а не от имени правительства) и Альберт Ованнисян. В статье, опубликованной в международном издании Journal of Liberty and International Affairs, Папоян и Ованнисян попытались рассчитать, насколько экспорт двух стран перекрывает друг друга (то есть дополняют ли эти товары друг друга или же конкурируют). Обе страны производят сельскохозяйственную продукцию (и в этом смысле пересекаются). Однако Армения в значительных объемах производит ювелирные изделия, товары металлургической промышленности (ферросплавы, фольгу), а также сырьевую продукцию (концентраты меди, молибдена и драгоценных металлов). В последнем случае, конечно, этот сектор едва ли можно назвать сильной стороной экспорта (потому что сырье желательно перерабатывать в своей стране).

Из этого краткого обзора можно сделать вывод, что открытие коммуникаций между Арменией, Азербайджаном и Турцией вызывает значительную заинтересованность в США, ЕС, Китае и Индии (не говоря уже об Иране и Казахстане), в то время как в России на этот вопрос пока предпочитают не обращать внимания, несмотря на целый ряд потенциально интересных для России экономических факторов. В частности, на армяно-турецкую границу, в случае ее открытия, переориентируется как минимум часть торговли Турции со странами ЕАЭС (объем которой составляет сейчас около $40 млрд.). Это только один из нескольких факторов, который может представлять экономический интерес для Москвы. Тем не менее, по каким-то другим причинам открытие этих коммуникаций там не считают выгодным. По каким именно – тема для отдельного обсуждения.

Генрих Айвазян, специально для newcaucasus.com

.S. President Donald Trump’s meeting with the leaders of Azerbaijan and Armenia in August culminated in the signing of a trilateral Joint Declaration, which, among others, envisions the U.S. entering the South Caucasus region as the primary driver of the Trump Route for International Peace and Prosperity (TRIPP) project, according to an article published by Newcaucasus.com. The project envisions the creation of a transport corridor through Armenian territory connecting Azerbaijan with its Nakhchivan exclave surrounded by Armenia, Iran, and Turkey.

The intensification of U.S. policy in the South Caucasus has attracted the interest of Central Asian countries, which pin their hopes on the South Caucasus to diversify logistics routes for their own products and transit from Southeast Asia to Europe. However, TRIPP is impossible without the Trans-Caspian International Transport Route (TITR), or the Middle Corridor, which links China with European countries.

In 2024, cargo traffic along the Trans-Caspian International Transport Route increased by 1.72 million tons, 62% more than in 2023, reaching 4.5 million tons. According to the Ministry of Transport of Kazakhstan, 15.3 million tons of transit cargo from or to China were transported across the country in 2024. Uzbekistan also increased its cargo volume along the TITR by 25% in 2024.

Kazakhstan’s ports on the Caspian Sea are considered a weak link in the TITR. Kazakhstan’s seaports lack merchant vessels, and its shipyards are only engaged in repairs, not construction of new ships. The shallowing of the Caspian Sea also negatively impacts the operations of merchant vessels, forcing them to load less than their full capacity.

However, Kazakhstan is addressing these issues. For example, dredging work was recently completed at the port of Kuryk. The port’s approach channel is currently 7 meters deep. Dredging will increase the depth of the port of Aktau to 7.7 meters. A container hub is being built at the port, which, once operational, will increase its throughput capacity from the current 140,000 to 240,000 TEU.

Independent expert from Kazakhstan, Nurlan Alniyazov, noted that Kazakhstan, as a source and transit country for cargo, is interested in expanding the capacity of the Middle Corridor, while China is interested in diversifying routes to Europe. In this regard, the countries of the South Caucasus are the most important hub for increasing capacity and diversifying transport routes.

Before the end of the Second Karabakh War in 2020, Georgia remained the only Middle Corridor route in the Caucasus. In the fall of 2023, Azerbaijan, Georgia, and Kazakhstan established a joint venture to improve cargo transportation along the Middle Corridor. In July of this year, Kazakhstan’s railway company and the Turkish company TCDD Taşimacilik A.Ş. signed an agreement on cooperation and the development of freight transportation along the Middle Corridor railway route, which included increasing traffic volumes along the Baku-Tbilisi-Kars railway.

Perhaps the most significant tectonic shift for the South Caucasus region was the Second Karabakh War. The first outcome of the war was the introduction of the Zangezur Corridor, designed to connect Nakhchivan with the rest of Azerbaijan via Armenia, into the realm of interstate dialogue. However, the war in Ukraine, the events of September 2023, when Azerbaijani troops took control of all of Nagorno-Karabakh, and Donald Trump’s peacekeeping efforts for Azerbaijan and Armenia led to Russia being forced to give up its role as mediator and potential controller of the Zangezur Corridor in favor of the United States, which will act as the TRIPP transport route manager.

Azerbaijani analyst Rauf Mirkadirov noted in an interview with Newcaucasus.com that China and European countries are seeking a land corridor that would allow them to connect the two largest economic regions without political risks. Therefore, the coordinated work of TITR in Central Asian countries, as well as along the South Caucasus routes, both through Georgia and the Zangezur Corridor, will help reduce geopolitical and economic risks to the stable transportation of goods.

However, TRIPP has raised concerns among some Armenian experts. For example, analyst Grant Mikaelyan, in an interview with Newcaucasus.com, asserts that the purpose of the so-called Zangezur Corridor is primarily geopolitical. Under international pressure, the Armenian authorities are allegedly forced to agree to a dangerous transportation project, which was imposed on the Armenian leadership following the lost Karabakh war. The Armenian expert fears that TRIPP could be used to transport weapons, a possibility that has also been raised by Armenian Prime Minister Pashinyan.

According to Rauf Mirkadirov, TRIPP could be used in the medium term to build oil and gas pipelines from Central Asia to Turkey and on to Europe. However, TRIPP is unlikely to compete with Georgian transport corridors and will likely complement them.

Nurlan Alniyazov is confident that TRIPP will also be beneficial for Armenia, which until recently remained outside of TRIPP. Armenia will become a new logistics hub connecting Azerbaijan, Nakhchivan, Turkey, and Europe, ultimately increasing the transit potential of the entire South Caucasus.

Sergej Zharkoff, for newcasucasus.com Translated to English by eurasianstar.com