Патриарх всея Грузии Илиа II и его отношения с Русской православной церковью, гражданские войны в Грузии и роль России в них – об этом и многом другом рассказывает в эксклюзивном интервью newcaucasus.com теолог, бывший референт представительства Грузинской Православной церкви в Москве Мамука Путкарадзе.

— Я бы хотел выразить свое сочувствие православному миру в связи с кончиной Патриарха Илии Второго. Если бы Вам дали возможность писать историю о нем, с чего бы Вы начали?

— Начал бы я, наверное, с эпохальных деяний патриарха всея Грузии… С крещения Грузии. Когда-то очень давно, в Москве, один священник мне задал вопрос: «Правда ли, что святейший и блаженнейший заявил о том, что все крещения, которые были произведены, в Грузии во времена Советского правления, как бы не действительны? Святейший собирался крестить себя и Грузию заново?» Я ответил, что нет, конечно, поскольку по церковным канонам крещение может быть совершено только один раз. А что он взялся крестить Грузию, как Святая Нино, это да! То есть, он взял на себя равноапостольный подвиг. Я утвердительно могу сказать, что он заново воссоздал церковь и заново зажег свет Христов для Грузии.

— Наверное, одним из самых выдающихся поступков Илии II стало и то, что он добился для Грузии Томоса о признании Автокефалии для Грузинской Православной церкви от Вселенского Патриарха, которая была уничтожена Россией в 1811 году?

— Следует уточнить, что для Грузинской церкви по догматике и не нужен был Томос, потому что это одна из древнейших церквей в мире. На самом деле Грузинская Православная церковь еще в пятом веке нашей эры, во времена правления царя Вахтанга Горгасали, получила автокефалию. Но в 1811 году по «высочайшему повелению» российского императора Александра первого, древнейшая православная церковь была упразднена. Даже после восстановления Автокефалии в 1918 году многие поместные церкви не признавали ее. Например, российская церковь не признала. Я сознательно называю «российская», потому что в «русскую» ее переименовал Сталин. Многие церкви в этом вопросе были сателлитами Россия — например, сербская церковь. И если мы когда-то занимали пятое место в диптихе, то после 1811 года наше место заняла российская церковь. Сейчас мы на шестом месте в диптихах славянских поместных церквей и на девятом в диптихах греческих церквей. Но это неважно. Изначально Вселенский патриарх Димитриос (предшественник патриарха Варфоломея, который скончался в 1991 году) готов был выдать Томос, но не в качестве подтверждения древней автокефалии, а как бы заново автокефалию даровать. Но Блаженнейший (Илия II) в конце концов добился Томоса о признании древнейшей автокефалии Грузинской Православной церкви, добился этого благодаря своему личному авторитету в православном мире. Это было сделано уже на закате советских времен, в 1990 году.

— Были ли конфликты между грузинской и российской православной церковью в советское время?

— В советское время мы были все загнаны в одну тюрьму народов… Так что нет. Вопросы между нашими церквями возникли только после распада Советского Союза.

Стоит отметить, что российская православная церковь всегда повторяла линию вслед за своим государством, и неважно каким — Московским царством, Российской империей, Советским Союзом или за нынешней Россией. Она всегда повторяла имперские амбиции Кремля. РПЦ начала активно вмешиваться в каноническую юрисдикцию Грузинской Православной церкви – в Цхум-Абхазской епархии, в Цхинвал-Никозская епархии. В Москве, наверное, не помнят, что нет такой церкви как Абхазская Православная церковь. Есть Бичвинт Цхум-Абхазская епархия – бывшая Цхум-Абхазская епархия, которая была образована еще в первом тысячелетии нашей эры. А Цхинвал-Никозская епархия вообще организована на границе VI и VII века. Сейчас не будем вспоминать, где была тогда Российская православная церковь. Просто зафиксируем факт, что мы – древнейшая православная церковь с древними границами, признанными всеми поместными православными церквями.

— Но ведь была же Абхазская Церковь с кафедрой в Пицунде, а потом – в Кутаиси. И какая церковь была признана раньше?

— Был Католикос Западной Грузинской Церкви. Был период, когда Грузия разделилась на Западную и Восточную. И хотя царств было два, и католикосов — тоже два, но, тем не менее, абхазский католикос не входил в диптих, его протосом (первичным) почитали главу Иверской (грузинской) церкви Митрополита Мцхета-Тбилисского. Обе церкви были упразднены, и более того – в 1819 году Митрополит Кутаисский Досифей Церетели и Митрополит Гелатский Евфимий Шервашидзе подняли восстание против политики экзарха, который боролся с грузинским языком в церквях и требовал уменьшить количество церквей в Грузии. После разгрома этого восстания митрополитов избили, посадили в мешки. Досифей Церетели умер недалеко от крепости Аннанури и был погребен там же, затем перезахоронен в Гелатском монастыре. А Евфимия Шервашидзе под арестом доставили в Санкт-Петербург, император Александр поместил его в Вырицкий мужский монастырь. Царь очень долгое время боялся с ним встретиться, потому что владыка был очень уж тяжел на язык. Но во времена одного из посольских приемов, когда послы многих держав были приняты императором, Александр первый все же решился пригласить митрополита. Евфимий явился в своем полном митрополитском облачении, стал посредине тронного зала, остановился, и император Александр вынужден был спуститься с трона, подойти к нему и попросить благословения. Владыка так ударил своим архиерейским посохом, что посох сломался надвое. И вместо благословения он произнес: «не благословение второму Нерону, а проклятие до седьмого колена».

— Покойный Патриарх Илия Второй, знал все эти аспекты, но тем не менее, общался с иерархами РПЦ?

— Конечно, но общение это было в рамках межцерковных взаимоотношений.

Есть 15 поместных православных церквей, у нас одно общее основание, это единый сосуд, а мы все ответвления. Но на каждой встрече и с иерархами РПЦ, и с политическим руководством Патриарх всегда поднимал вопрос о восстановлении территориального единства Грузии. Даже когда были миротворческие конференции, мы всегда отстаивали целостность государства. После очередной «победы» Путина на выборах в России Святейший послал ему поздравительную телеграмму, но на самом деле это был ультиматум. Там прямо говорилось, что мы — единоверные народы, что предполагает дружеские отношения, но это возможно лишь после восстановления исторической справедливости – после того, как Абхазия и Цхинвальский регион вернутся в историческое лоно своей родины: «Мы уверены, что это рано или поздно произойдет, но хотели бы, чтобы это произошло во времена вашего правления». Когда многие обвиняют Илию Второго, что он назвал Путина мудрым политиком, это вырвано из контекста: Святейший сказал, что Путин мудрый политик, и по мудрости своей должен принять правильное решение. Никаких заигрываний ни с Россией и ее властями, ни с РПЦ у Святейшего не было.

— В Абхазии многие говорят о том, что якобы Илия II благословлял оружие, которым убивают абхазов…

— Неправда. Было сказано, что каждый грузин, который совершит убийство, будет вписан в книгу проклятий. Не тот, кто убьет грузина, а каждый грузин, совершивший убийство. Это очень большая разница.

Не было такого, что якобы Святейшей благословлял оружие. Я не отрицаю, что в то время епископ Цхум-Абхазский владыка Даниил причащал военнослужащих. Мы посещали передовую, мы исповедовали, причащали бойцов. Но мы понимали, что они воюют не против абхазов, и не абхазы воевали против грузин. В гибридной войне воевали российские войска. Я сам жил в Сухуми, я прекрасно видел, кто нас бомбит и с моря, и с воздуха, и с земли. Но благословения оружия не было. Это не правда, это миф, который очень удобен тем людям, которые хотят разлучить два народа.

— «Глава Абхазской церкви» Виссарион Аплиа встречался с Блаженнейшим в Москве в 2004 году…

— Да, действительно он встречался, я даже делал видеозапись этой встречи, она есть в соцсетях. Кстати, Виссарион Аплиа в тот свой визит активно встречался с тогдашним министром обороны России, активно лоббировал выделение оружия для абхазских сепаратистских войск.

— Можно сказать, что после войны совершенно прервалось общение и попытки окормлять Абхазию?

— Нет, почему же. Дело в том, что Виссарион Аплиа всегда хотел искоренить грузинское присутствие в Абхазии. Они уже даже с камнями начал бороться. Например, Илорский храм превращен в храм русской сельской глубинки. Там русская маковица поставлена, древнейшие камни десятого века побелены, лапидарных надписей на грузинском языке уже нет.

Но мы поддерживаем отношения с теми, кто хочет иметь с нами общение. Мы не можем навязывать их насильно. В Абхазии есть священники, которые тайно поминают во время службы Святейшего и Блаженнейшего.

Во время моей поездки в Абхазию в начале 2000-х годов Блаженнейший передал со мной определенную сумму и плащаницу Успения Божьей Матери в храм Успения Божьей Матери в Гагра. Я хотел это тайно сделать, чтобы не подставлять священника этой церкви, но служивший в храме отец Павел вышел на амвон и громогласно провозгласил: «дети мои, Патриарх нас помнит, Патриарх молится о нас, Патриарх нас не забыл». Его, конечно, вызвали в службу госбезопасности Абхазии потом, но все обошлось. Вот такие взаимоотношения. Отца Павла уже нет в живых, об этом случае можно рассказывать. Но в 2015 году я наладил отношения с еще одним священником в Абхазии. Он меня даже просил привезти ему или переслать Моквское Евангелие, чтобы показать абхазам, на каком языке было написано Евангелие в X веке в Мокве.

Когда Святейший, утвержденный решением Синода вернул себе титул Митрополита Бичвинта-Абхазского, то это означало, что мы окормляем абхазскую паству.

— Что говорил Илия Второй о войне в Абхазии?

— Для него это была личная трагедия, личная катастрофа. Святейший 12 лет был митрополитом Абхазии. У него там очень много чад духовных было, он многих абхазов привел в церковь. Кстати, в диаконы Виссариона Аплиа он рукоположил. Илиа Второй понимал, что война стала национальной катастрофой. Вместе с тем он осознавал и понимал, что это спровоцировано было третьей стороной.

Несомненно, он осознавал те ошибки, которые были допущены и с грузинской стороны.

Святейший всегда осуждал, я не побоюсь сказать этого, что в один день всех осетин изгнали из Грузии. Пришли и сказали, собирайтесь, уезжайте. Никогда грузинский патриотизм не строился на ненависти к другим народам, национальностям и вероисповеданиям.

— Какое участие принимал Илиа Второй в судьбе беженцев? 

— Патриарх всегда был активен в социальных вопросах и помощи обездоленным. Первые детские дома в Грузии появились под попечительством грузинской Патриархии. Первые убежища для беспризорных и немощных стариков тоже находились под опекой, попечительством Патриархии.

Что касается беженцев, то Патриархия всеми своими ресурсами и финансами принимала участие в их судьбе. Патриарх всегда очень тесно сотрудничал до последнего времени с государственными ведомствами, которые распределяли квартиры беженцам. Активно вмешивался в эти процессы, чтобы распределение не происходило «между своими», чтобы квартиры распределялись не по блату, а по закону.

— Период гражданских войн в Грузии был очень жестоким и опасным, страной фактически правили преступные группировки — это как-либо сказалось на церкви? 

— За почти 50 лет правления Патриарха, на него неоднократно совершали покушения. Конечно, влияние, попытки влиять на Патриарха осуществлялось со стороны всех партий и сил. Абсолютно всех. Все прекрасно понимали, что если подчинить себе церковь, то это позволит узурпировать и подчинить себе всю Грузию. Но это успеха не возымело.

— Как Патриарх относился к личности Звиада Гамсахурдиа?

— Несмотря на все разногласия, Святейший очень тепло отзывался о Звиаде Гамсахурдиа. Он был крестным отцом его детей. И даже после бегства в Россию и после смерти Звиада Гамсахурдиа, когда его семья пришла в грузинский храм в Москве, я первым делом позвонил Святейшему, и он благословил меня принять их очень тепло. Я сказал, что они хотят панихиду отслужить по своему мужу и отцу, на что он ответил, что он и сам отслужил панихиду в храме Иверской Божьей матери.

Патриарх не говорил о принципиальных разногласиях с Гамсахурдиа, но отмечал, что он был человеком сложным и импульсивным. И зачастую его импульсы преобладали над здравым рассудком – он, не обдумывая, не советуясь, понимал судьбоносные для Грузии решения.

— А второй президент Грузии Эдуард Шварнадзе?

— Эдуард Шварнадзе еще более противоречивой личностью был… Однозначно, конечно, ни о ком из них нельзя сказать, что этот — враг, а тот — патриот Грузии. У всех, как у медали, есть две стороны, тем более, у правителя такого масштаба. Но какие-то шаги Шеварднадзе делал кардинально ошибочные, на которые, по моему мнению, он шел осознанно.

Небольшой экономический подъем при Шеварднадзе, конечно, был, но тотальная коррупция, бандитизм тоже были. Во времена правления Шеварднадзе, говорить о Грузии как государстве — очень сложно.

Единственным реальным позвоночником, фундаментом Грузии тогда стала церковь. Единственный институт, который тогда работал в Грузии, была церковь.

Патриарх считал Шеварднадзе своим крестником. Но насколько считал сам Шеварднадзе Патриарха своим крестным и духовным отцов? Я ни разу не слышал от Шеварднадзе обращения к Святейшему «Ваше Святейшество».

— Как Патриарх относился к Михаилу Саакашвили?

— Как-то раз Святейший пригласил на свой день рождения Гиули Аласания, мать Саакашвили. И тогда Патриарх передал очень теплые приветы и пожелания передал президенту Саакашвили. Он, по-моему, в то время был губернатором Одессы в Украине. При Саакашвили произошло возрождение многих церквей, так что вполне заслуженно Блаженнейший к нему относился с теплотой.

— Почему Патриарх не обратился никогда не выступал о помиловании Саакашвили?

— Святейший вёл по этому поводу переговоры с высшим руководством Грузии. Но ему в личных беседах было в этом отказано. Поэтому официально мы на амнистию не подавали. Кроме того, официально не обращались с просьбой о помиловании, чтобы не противопоставлять друг другу священников – есть люди, поддерживающие власть, так и поддерживающие оппозицию, поэтому было решено вести переговоры кулуарно.

— А многие иерархи в церкви разделяли мнение, что третьего президента нужно освободить из тюрьмы?

— Члены Синода — это обычные люди, у них разные политические мировоззрения. Поэтому я не могу сказать, кто, о чем и как думал… Я знаю, что владыка Ахалкалакский Николай Пачуашвили под благословением Святейшего посещал и исповедовал Михеила Саакашвили.

— Как вы можете оценить взаимоотношения Грузинской церкви с грузинами за рубежом?

— Я скажу о взаимоотношениях, наверное, с одной из самых больших грузинских диаспор – с российской. На каждой своей встрече с диаспорой в Москве, Патриарх говорил: я вас всех прошу вернуться домой, а если нет такой возможности, то никогда не забывайте свою самобытность, никогда не растворяйтесь в других народах.

Когда я лично познакомился со Святейшим, то не мог и двух слов связать по-грузински – я же вырос в Абхазии, закончил русскую школу. Я люблю русскую литературу, очень люблю Достоевского, которого считаю христианским философом. И когда через несколько лет после нашего знакомства Святейший благословил меня представлять интересы Грузинской церкви в Москве, назначил меня советником-референтом митрополита Цхум-Абхазского, я вынужден был выучить грузинский. Я очень горжусь тем, что инициатором моего возвращения в грузинскую самобытность стал мой отец, Святейший Патриарх Илия Второй.

Интересный факт – когда Святейшему грузинские бизнесмены жертвовали большие суммы в конвертах, он очень часто эти деньги раздавал пастве в храме Георгия Победоносца в Москве.

Во время визита в Иран, святейший обратился к тамошним грузинам: «Мы очень долго думали, что вам привезти из Грузии и решили, что вам привезем вашу землю» и раздал землю в кисетах.

— Вернемся к президентам Грузии. Какие у Патриарха были взаимоотношения с Георгием Маргвелашвили?

— Святейший всегда прекрасно понимал, что закулисным руководителем всех последних президентов и премьер-министров является один человек, и он выстраивал взаимоотношения с этим персонажем.

— Мне казалось, что Саломе Зурабишвили смогла наладить диалог с Патриархом…

— В последние годы, к сожалению, Святейший из-за самочувствия не мог уже заниматься в полном объеме связями с политиками. Силы пришли в упадок, и он не настолько активно был включен в политическую жизнь, несмотря на то, что он здраво и трезво руководил церковью. Контактов с Зурабишвили у него не было. В остальном это были формальные визиты вежливости.

— Какой вопрос Вы бы задали бы себе сами в этом интервью?

— О моих личных взаимоотношениях, это для меня очень сокровенная тема. За неделю до начала войны в августе 2008 года меня арестовали российские спецслужбы, очень жесткие допросы проводили, вывешивали меня за ноги с пятого этажа, затем к допросам подключилась военная разведка, так как подозревали меня в шпионаже. В первую ночь после ареста, у меня появилась возможность позвонить. Я позвонил моему Патриарху. Он мне сказал: «Радуйся! Только избранным Господь дает такой тяжелый крест, только тем, кому особо доверяет!» В камере со мной находился в это время так называемый «смотрящий». Он понял, что я говорю с Патриархом и попросил меня включить громкую связь. Я воспротивился, мол, почему, ты все равно не поймешь, о чем я говорю. Он ответил: «Не надо понимать — в моем сердце наступил такой мир и спокойствие, когда я услышал голос этого не просто человека, а человека божьего! Я хочу, чтобы все в камере слышали его голос»…

Патриарх мне тогда посоветовал ни в чем не признаваться, в чем меня обвиняли, говорило, что я выйду из тюрьмы гораздо раньше, чем они хотят этого. Мне грозило 12 лет, но я вышел через 3 с половиной года. Меня пытались отравить несколько раз какими-то психотропными препаратами…

Уже после освобождения, я узнал, что Блаженнейший меня поминал и благословлял поминать меня… Патриарх благословил меня написать книгу об этом, вместе с ним мы решили назвать книгу «В поисках Спасителя». Я желаю всем до конца своей жизни найти хотя бы начало этого пути…

Видеоверсия интервью здесь

Беслан Кмузов, специально для newcaucasus.com

Фото автора

Будущее Кавказа и «деоккупация России» — об этом и многом другом рассказывает в эксклюзивном интервью newcaucasus.comпрезидент общественной организации «Кавказский Союз», доктор юридических нак, профессор Дени Тэпс.

— Что представляет из себя ваша организация и кто входит в структуру «Кавказского союза»?

— «Кавказский союз» создан не как очередная этническая организация, а как политическая платформа сотрудничества народов Кавказа. Его принципиальное отличие от многих других структур состоит в том, что он объединяет не один народ, а представителей различных автохтонных народов региона, заинтересованных в построении совместного будущего.

В работе Союза участвуют представители нескольких политических и общественных объединений народов Кавказа и Прикаспийского региона. В частности, речь идет о представителях чеченского, грузинского, азербайджанского, дагестанского, ногайского, черкесского и других народов.

Отдельно можно отметить участие представителей Ногайского пространства, которые рассматривают возможность создания республики в составе конфедеративного Кавказского союза. Также ведутся консультации с представителями иных исторических и региональных общностей — в частности, с казачьими, калмыцкими кругами и другими.

Таким образом, «Кавказский союз» постепенно формируется как надэтническая политическая платформа, где разные народы могут обсуждать общую модель будущего.

— Какой вы видите модель будущего Кавказа?

— На мой взгляд, наиболее реалистичная и устойчивая модель — это конфедерация свободных республик, основанная на принципе самоопределения народов. Каждый народ должен иметь право восстановить или создать собственную государственность. Но при этом, из исторического опыта Кавказа очевидно, что изолированные малые государства оказываются уязвимыми перед крупными геополитическими силами.

Поэтому оптимальной формой станет Кавказский Союз как конфедерация, в которой: сохраняется государственность народов; создаются общие институты безопасности и экономического сотрудничества; обеспечивается защита культур и родных языков.

Речь не идет о создании унитарного «супер-государства». Скорее это политическое содружество народов, объединенных общими интересами безопасности и развития.

— Как вы относитесь к тому, что в российской оппозиции популярнее идея смены власти в России, чем идея деоккупации?

— Это действительно одна из ключевых проблем современной политической дискуссии.

Многие представители российской оппозиции по-прежнему мыслят в рамках имперской парадигмы, даже если выступают против нынешней власти в России. Для них главная задача — сменить руководство государства, но сохранить саму псевдо-имперскую конструкцию.

Однако для многих народов Кавказа и других регионов Евразии вопрос стоит иначе.

Проблема состоит не только в конкретном правителе, а в самой системе централизованной псевдо-имперской власти, которая исторически ликвидировала национальные права.

Поэтому для народов Кавказа вопрос деоккупации и права на самоопределение является принципиальным, фундаментальным и даже экзистенциальным, а не второстепенным.

— Какие конкретные шаги вы предпринимаете сейчас?

— Основная стратегия на данный момент — политическая и правовая.

Среди ключевых направлений работы: формирование международной политической платформы «Кавказского союза»; разработка Хартии Вольностей Кавказского Суперэтноса, которая определяет принципы будущего союза; установление контактов с политическими структурами разных стран; работа с кавказскими диаспорами; подготовка правовых и аналитических документов по вопросам деоккупации. Мы исходим из того, что долгосрочные изменения имеют политико-правовую легитимность.

Поэтому основное внимание уходит на дипломатию, политику и на экспертную работу.

— Получаете ли вы международную поддержку?

— Интерес к теме будущего Кавказа в международной среде существует.

Государства понимают, что нестабильность, создаваемая псевдо-имперской политикой России, представляет угрозу всем соседним регионам, а также и для глобальной безопасности.

Однако международная политика всегда действует осторожно. Как правило, сначала происходит экспертный и политический диалог, и только затем формируются более конкретные формы сотрудничества. Поэтому наша задача состоит в том, чтобы создать ответственную политическую программу, которая будет восприниматься международным сообществом как конструктивная альтернатива.

— Какой Вы видите роль кавказских диаспор?

— Как президент Всемирного Чеченского Конгресса, а теперь, и как президент «Кавказского Союза», заверяю вас, что Кавказская диаспора — это огромный ресурс.

Миллионы выходцев с Кавказа живут в Европе, на Ближнем Востоке и в иных регионах. В ряде стран они сохраняют сильную культурную и историческую связь с родиной.

Например, крупные черкесские и чеченские диаспоры существуют в Турции, Иордании и Сирии. Эти сообщества традиционно проявляют большой интерес к судьбе Кавказа.

Для «Кавказского союза» диаспоры — это не просто символическая поддержка. Это социальные, интеллектуальные и организационные ресурсы, которые могут играть важную роль в формировании международной поддержки общекавказской программы.

— Готовы ли люди на Кавказе к декларируемым Вами изменениям?

— На местах ситуация действительно сложная из-за сильного репрессивного давления.

Однако история показывает, что общественные настроения могут быстро меняться, если появляется реальная политическая альтернатива существующей негативной обстановке.

Сегодня многие люди на Кавказе внимательно следят за происходящими процессами. И если появится понятная и ответственная модель политического устройства, способная обеспечить безопасность и развитие региона, поддержка таких идей может вырасти.

— Каким вы видите будущее России?

— Любая псевдо-имперская система сталкивается с внутренними противоречиями.

Современная Россия переживает период серьезной политической и экономической турбулентности. В таких условиях возможны разные сценарии её деградации.

Исторический опыт показывает, что централизованные псевдо-имперские структуры редко сохраняются в неизменном виде. Поэтому в долгосрочной перспективе вполне вероятна глубокая трансформация политической структуры псевдо-государства.

— Почему вы решили действовать из-за рубежа?

— Это решение было продиктовано практическими обстоятельствами.

В условиях, когда политическая деятельность внутри России становится невозможной по элементарным причинам, из-за давления, преследований, убийств, арестов, многие люди вынуждены продолжать свою работу в эмиграции. К примеру, «Кавказский Союз» не стал первым Союзом кавказцев. Не секрет, что наши предки давно задумывались об этом. И в каждый тяжёлый исторический период, они пытались заключить Союз. Истории известна «Горская республика». Во времена, когда я еще преподавал в СПбГУ, мы создали «Лигу кавказских народов», но её закрыли перед второй российско-чеченской войной. Она явно противоречила новому псевдо-имперскому реваншу и «демократическому» преемству. Вот вам и наглядный ответ — почему. Исходя из этих соображений, в эмиграции, наш Союз имеет больше возможностей внедряется в эту жизнь с большим энтузиазмом и с большей надеждой.

Более того, работа извне позволяет: свободно участвовать в международном диалоге; представлять общую позицию народов Кавказа на разных международных площадках; заниматься аналитической и политической деятельностью без прямых ограничений. Кто-то может эффективно работать в России, соблюдая осторожность. Но не я. Надеюсь, смогу приносить большую пользу, действуя на международной арене. Скажу откровенно, я очень верю в концепцию «Кавказского Союза».

«Кавказский Союз» — это не проект конфликта. Это проект мира, справедливости и будущего. Мы добиваемся только этого. Неужели мы не имеем права на своё маленькое счастье!

Оксана Бойко, специально для newcaucasus.com

Благополучие туристического сектора Грузии всегда так или иначе зависело от туристического потока из России. Несмотря на разные периоды взаимоотношений между странами, именно гости из РФ обеспечивали стабильную загрузку малого и среднего бизнеса – от гестхаусов в Казбеги до виноделен в Кахети. Однако за последние пять лет на северной стороне Кавказских гор уже вполне сформировался конкурент, который не прочь «откусить» часть туристического пирога Грузии.

Российский турист: фундамент или «хрупкий актив»?

2025 год туристическая отрасль Грузии по традиции завершила в плюсе, заработав 69 млрд. долларов США, что на 6% больше, чем в предыдущем году. В количественных показателях россияне стали безоговорочными лидерами: 1,3 миллиона посетителей (при 1,6 миллионов визитов), что составило более 23% от общего международного потока. Что же касается качественных характеристик — тенденция не самая благоприятная. При том, что количество туристов из России выросло, общая сумма денег, которые они потратили в Грузии, уменьшилась.

Выводов тут напрашивается несколько. Главным образом, это может говорить о том, что российские туристы в принципе стали экономить на поездках на фоне уменьшения покупательной способности. Можно также предположить, что что наиболее платежеспособная часть аудитории просто переориентировалась на другие направления. Но есть и еще один фактор, точно заслуживающий внимания: в последние годы часть туристов начала тратить свой отпускной бюджет еще на территории РФ (в той же Северной Осетии), благо вариантов для этого появляется все больше.

Несколько лет назад Владикавказ был для наземных путешественников лишь точкой на карте, где нужно было заправить полный бак автомобиля перед рывком к Верхнему Ларсу. Сейчас Северная Осетия ведет активную игру по «переманиванию» автомобильного сегмента. По экспертным оценкам, из-за конкуренции с ней Грузия может потерять до 10–15% годового дохода от российского автопотока.

Тренды перемен

Одну из самых заметных тенденций можно условно назвать «потерей первой и последней ночи». Если раньше туристы предпочитали начинать тратить деньги, добравшись до Тбилиси или хотя бы до Степанцминда, то теперь они все чаще переносят часть расходов (питание, закупка снаряжения, ночевка) на территорию РФ. Начать свой отпуск уже во Владикавказе — значит добавить ему разнообразия за счет знакомства с местной культурой, живописными видами и достойной кухней. А постепенно растущий уровень сервиса не дает повода отказать себе в этом удовольствии.

«Эффект Верхнего Ларса» — удар по психике от многочасового ожидания на границе, — всегда добавлял ложку дегтя в бочку безальтернативного меда отдыха в Грузии. Еще лет семь назад туристический люд смиренно выносил это испытание, предвкушая насыщенную программу предстоящего путешествия. Даже если на границе приходилось проводить десятки часов. Сейчас при многочасовых заторах часть туристов (особенно семьи с детьми) готовы принять волевое решение: «Остаемся в Осетии». Благо республика теперь тоже способна предложить свою, не самую скудную программу.

Наконец, серьезные федеральные инвестиции в туристическую инфраструктуру Северной Осетии позволяют успешно реализовывать очень проекты, которые в свою очередь становятся точкой роста целых кластеров. Характерный пример — всесезонный туристско-рекреационный комплекс «Мамисон». Он начал принимать туристов совсем недавно — в зимнем сезоне 2025/2026, и пока их счет идет на десятки тысяч. Но уже понятно, что курорт — серьезный конкурент грузинскому Гудаури в борьбе за поток любителей зимних видов спорта с юга России. У Мамисона тут есть целый ряд преимуществ: самое современное технологическое оснащение, удобная логистика, меньшая загруженность и цены, не зависящие от валютных колебаний.

Если Гудаури и Мамисон — это про активный отдых, то Сванети и Дигори — это про дух гор. И тут тоже у Северной Осетии есть свои козыри. Грузинская Сванети в последние годы стала заложницей собственного успеха. Избыток туристов в регионе оказывает существенное влияние на рост ценника и негативно действует на аутентичность пейзажей, что, например, для любителей хайтинга имеет принципиальное значение. И многие из них отдают предпочтение осетинской Дигории, которая позиционируется, как «Сванети 20 лет назад — дикая, честная, недорогая».

Проблемы роста

О какой-то точной и объективной статистике по количеству туристов, посещающих Северную Осетию, похоже, говорить сложно. Прежде всего, потому что невозможно отделить тех, кто приехал отдыхать в республику и тех, кто транзитом едет в Грузию. Поэтому даже официальные данные выглядят противоречивыми. Так, в 2024 году министерство экономического развития РСО-Алания отчиталось в том, что регион посетило более 1,6 млн. человек. Около 700 тысяч из них были определены как туристы и около 800 тысяч как экскурсанты. В совокупности это на 11% больше показателей 2023 года. А в 2025 году глава региона рапортует о почти двукратном росте турпотока, который по данным сотовых операторов за девять месяцев достиг 450 тысяч человек (против 230 тыс. за аналогичный период 2024 года).

Как бы то ни было, но ежегодный прирост турпотока в Северной Осетии, — это реальность. И для республики переварить такую нагрузку пока очень сложно.

«Можно сказать, что туристов сейчас бывает больше, чем местных жителей», — объясняет Алан Бирагзоев (фамилия изменена), владелец туристического бизнеса, профессиональный гид с 20-летним стажем. — «И многие просто не понимают, как с этим работать. Не хватает квалифицированных гидов, мест размещения, местами пока еще очень хромает сервис. Все дело в том, что Осетия никогда не специализировалась на туризме. В отличие от соседей — Карачаево-Черкесии, Кабардино-Балкарии, Дагестана — в советское время здесь не было ни серьезной туристической инфраструктуры (за исключением локальных курортов), ни опыта работы с большими потоками отдыхающих».

По его словам, эта сфера начала стремительно развиваться, когда в 2020 году границы закрылись в связи с антиковидными ограничениями.

«Те, кто любил ездить в Грузию, вдруг обнаружили, что в России есть «своя Грузия на минималках». И народ сюда поехал.  Помню, когда объявили мобилизацию, и на Верхнем Ларсе творился логистический кошмар — тогда в Грузию не смогли уехать и те, у которых были запланированы туры. Они оставались здесь и были очень удивлены, что и по эту сторону Кавказских гор есть удивительно живописные места, где можно хорошо отдохнуть. За это время изменилось многое. Каких-то шесть лет назад в горах даже конные прогулки найти было нереально. Сейчас в каждом ущелье по несколько точек. Есть рафтинг, квадроциклы, парапланы. Можно организовать отдых на любой вкус и кошелек. Даже в отдаленных ущельях можно найти хороший ресторан и шикарное место размещения», — рассказывает Бирагзоев.

Потенциальные риски

По словам Алана у туристического бума есть свои минусы — например, взрывной рост цен на недвижимость, из-за чего собственная квартира становится недостижимой мечтой для значительной части населения республики. Но в целом, туризм — это, скорее, благо.

«Очень многие из местных хорошо вложились в туристическую сферу. Кто-то прилично так набрал кредитов, чтобы открыть кафе или построить глэмпинг. Развивается фермерство. Кто-то покупает квартиры в качестве инвестиций. Словом, люди поверили, что за туризмом будущее республики. С одной стороны, это прекрасно. Но есть и потенциальные риски. Если по какой-то причине поток туристов прервется — беспилотники станут к нам чаще прилетать или с экономикой беда случится, то для всех это станет очень серьезной проблемой. Даже сложно представить насколько серьезной», — говорит Алан.

Впрочем, и сейчас не сказать, что все у Северной Осетии проходит гладко. Сквозь красивые фасады бравурных отчетов официальных лиц то и дело проглядывает беспристрастная рыночная реальность. По данным профильных мониторингов, в 2025 году спрос в ряде сегментов просел на 5%, а регион начал терять позиции в рейтингах СКФО, уступая Дагестану и Чечне. Главной проблемой стала «ловушка ожиданий»: резкий взлет цен на проживание в Куртатинском ущелье зачастую не сопровождается адекватным ростом сервиса, а дефицит квалифицированных кадров остается системным тормозом. К этому стоит добавить антропогенную перегрузку популярных локаций и плохо регулируемый «серый» рынок частных гостевых домов.

Грузия уже по большей части прошла эти «проблемы взросления» туристической отрасли. Здесь туризм — это отточенная индустрия, в то время как в Осетии культура гостеприимства как правило еще носит «бытовой» характер. И пока это так, пожалуй, Грузии не стоит всерьез переживать о конкуренте с северной стороны Кавказских гор. Но все может измениться…

Николай Горшков, специально для newcaucasus.com

Коллаж newcaucasus.com