Карабахский конфликт – есть ли выход?

1107

Нагорный Карабах за своими пределами известен, прежде всего, как территория самого кровопролитного конфликта на территории постсоветского пространства. Международные комиссии разных составов и уровней, включая глав государств, пытались достигнуть урегулирования карабахского конфликта. Однако, на данный момент большее, чего удалось добиться – это подписание Бишкекского протокола в мае 1994 года, после которого было достигнуто перемирие между противоборствующими сторонами. Однако полноценного мирного договора, устраивающего все стороны конфликта, до сих пор нет. А в 2016 году приграничные перестрелки с обеих сторон переросли в настоящую четырехдневную «Апрельскую войну», которая показала, что карабахский вопрос по-прежнему является жизненно важным для всех сторон конфликта и сам по себе он не рассосется.

В какой-то момент появилась иллюзия, что с недавней сменой власти в Ереване, в решении карабахского вопроса произойдут позитивные изменения. Премьер-министр Никол Пашинян действительно активизировал внешнюю политику на карабахском направлении: произошел ряд встреч с Ильхамом Алиевым. Однако ожидаемых улучшений в решении карабахского вопроса не произошло. Имеются ли пути для урегулирования конфликта сегодня?

Обозреватель Newcaucasus.com побеседовал с известными экспертами и журналистами Азербайджана, Армении и Нагорного Карабаха, обсудив сегодняшнюю обстановку вокруг вопроса по решению конфликта, выслушал представителей сторон на предмет путей возможного урегулирования, предложив авторитетным экспертам обсудить альтернативные пути решения конфликта.

Мадридские принципы

В 2006 году Советом Минской группы при ОБСЕ были разработаны так называемые «Мадридские принципы», которые с того времени являются основой любых переговоров по Карабахскому вопросу. Известный азербайджанский журналист Кямал Али, один из авторитетных экспертов в карабахском вопросе отметив трудное рождение мадридских принципов, считает, что они не удовлетворяют ни одну из сторон, в силу максималистских требований Армении и Азербайджана. Тем не менее, Кямал Али, считает, что на сегодняшний день не придумано ничего лучше, и мадридские принципы можно взять за основу для решения Карабахского конфликта.

Директор армянского филиала Института стран СНГ Александр Маркаров отметил, что стороны конфликта по разному интерпретируют Мадридские принципы. А главное, как считает эксперт, стороны не видят компромисса между двумя основополагающими принципами международного права: принципом нерушимости границ и правом наций на самоопределение. В итоге, как особо отмечает Маркаров, стороны обсуждают не принципы конечного мирного урегулирования, а вопросы более «низкого», тактического уровня: надо ли отводить снайперов и кто будет осуществлять мониторинг на линии соприкосновения.

Еще более категоричен в отношении Мадридских принципов представитель Нагорного Карабаха, эксперт в области военной и национальной безопасности Рачья Арзуманян. На его взгляд Принципы были разработаны и характерны для постсоветского политического периода стран Южного Кавказа и тому времени соответствовали. Сегодня уже совсем другая политическая реальность. Мадридские принципы, по сути, привели к четырехдневной Апрельской войне 2016 года. То есть – апрель 2016 года – это прямое следствие политики, заложенной в Мадридских принципах. «Де факто – «они мертвы!», — настаивает Азуманян.

Апрельская война 2016 года

В ночь с первого на второе апреля 2016 года на линии противостояния Азербайджана и Нагорного Карабаха начались боевые действия, которые этой же ночью переросли в полномасштабное наступление азербайджанской армии на северо-восточном Мартакертском и юго-восточном Гадрутском направлениях. Большая часть экспертов в Карабахском вопросе, в их числе Томас де Ваал и российский дипломат Владимир Казимиров отметили, что более вероятным инициатором военных действий в апреле 2016 года выступили военные Азербайджана. Они, скорее всего, получили карт-бланш на проведение военной операции от политического руководства Азербайджана, лично Ильхама Алиева.

По данным источников пожелавших остаться неназванными, Ильхам Алиев согласовал начало военной операции с Кремлем, а тогдашний президент Армении Серж Саргсян был предупрежден о готовящейся военной операции и вынужден был согласится на ее проведение. Рачья Арзуманян комментируя эту информацию, высказал предположение, что конечной целью военной операции являлся ввод российских миротворческих сил на территорию Нагорного Карабаха. Однако военная операция, как особо отметил Арзуманян, пошла не по заданному сценарию. И наступление азербайджанской армии на центральном, агдамском направлении линии контакта войск, было сорвано на этапе разворачивания в боевой порядок карабахской артиллерией, занимающей господствующие высоты. Полностью же военные действия прекратились после московской встречи начальников штабов Азербайджана и Армении, организованной по просьбе азербайджанской стороны. И кстати, без подписания каких-либо официальных документов.

По мнению Александра Маркарова, апрельский конфликт 2016 года показал, что Азербайджан не готов сегодня решать карабахский конфликт военным путем. А Армения и Нагорный Карабах способны отразить атаку с азербайджанской стороны. Эксперт при этом особо отметил, что апрельский конфликт также показал, что международное сообщество не заинтересовано в эскалации конфликта на линии соприкосновения противоборствующих сторон и достаточно организованно выступает за мирное решение карабахского конфликта.

Большой Ближний Восток и Нагорно-Карабахский конфликт

Российский ученый кавказовед Александр Крылов в одном из своих интервью на вопрос журналиста о возможностях урегулирования Нагорно-Карабахского конфликта отметил, что непредсказуемый характер ситуации на Ближнем Востоке может «повлечь за собой радикальные изменения на Южном Кавказе». Азербайджанский журналист Кямал Али однако скептически отнесся к прогнозам российского ученого. По мнению эксперта, при сравнении событий на Ближнем Востоке и на Южном Кавказе получаются слишком натянутые параллели. К примеру, на Южный Кавказ в свое время никак не повлияли события Арабской весны. А недовольство собственными властями и в Армении и в Азербайджане как было, так и есть, отметил Кямал Али.

«Нестабильность на Ближнем Востоке становится некоей константой», — особо отмечает ереванский эксперт Александр Маркаров. Что касается непосредственного влияния, — то Маркаров говорит о том, что более 20 000 беженцев из Сирии проживает на сегодняшний день в Армении. «Армения является сегодня одним из самых крупных реципиентов сирийских беженцев». А в результате сирийского кризиса Россия, Иран и Турция углубили свое сотрудничество. И Армения также Большая ближневосточная страна, и те события на Ближнем востоке, которые происходит буквально в часе перелета от Еревана оказывают влияние на страну, отметил армянский политолог.

Рачья Арзуманян считает, что Южный Кавказ с развалом Советского Союза стал частью Большого ближневосточного региона, а границы Южного Кавказа в принципе распались. Процессы в Сирии, Ираке или Иране могут быть канализированы на Южный Кавказ и Кавказ в целом, и, наоборот, начало широкомасштабных военных действий в Нагорном Карабахе повлияет на ближневосточные процессы. Такое развитие ситуации не может устраивать Россию, имеющую проблемы на Северном Кавказе. Сохранение мира на Южном Кавказе является безусловным приоритетом российской государственности. Россия не допустит у себя на южных границах широкомасштабных военных конфликтов или очередной «малой войны» уровня апреля 2016 года, инициировавшей «бархатную революцию» и смену власти в Армении в 2018 году, считает карабахский эксперт.

Новая армянская власть и конфликт в Карабахе

После Бархатной революции 2018 года в Армении у акторов политических процессов на Южном Кавказе вызывал интерес, как новая армянская власть отнесется к конфликту в Нагорном Карабахе. Александр Маркаров отметил, что была какая-то эфемерная надежда, что Пашинян, обладавший в начале своего прихода к власти сумасшедшей популярностью решит или как-то начнет решать карабахский вопрос, который является одной из основных проблем для армянского суверенитета в 21 веке. И действительно, поначалу были улучшения, считает Маркаров. Так — удалось снизить напряженность на линии соприкосновения. Но по факту режима полного прекращения огня достигнуть не удалось. И если с приходом Пашиняна были надежды на улучшение в Нагорно-Карабахском вопросе, то они довольно быстро улетучились, считает эксперт.

Азербайджанский журналист Кямал Али, считает, что приход Пашиняна к власти запутал все стороны конфликта. Многие действия сегодняшнего лидера Армении оставляют о нем впечатление, как о дилетанте в международных вопросах, — считает Кямал Али. «В карабахском вопросе Пашинян по сути продолжил «уличную дипломатию», уверен азербайджанский журналист, что вряд ли поможет положительному решению карабахского вопроса.

Рачья Арзуманян также считает, что приход к власти Пашиняна, как политика новой формации, не мог способствовать разрешению конфликта в рамках старых подходов. Это были иллюзорные ожидания. Однако с приходом Пашиняна появляются возможности для разработки новых принципов урегулирования. Армянская сторона уже отказалась от пораженческой позиции предыдущих армянских президентов, создававшую у Азербайджана и стран сопредседателей Минской группы иллюзию, что карабахскую проблему можно решить путем оказания давления на Армению и Карабах, в том числе угрозой новой войны. Теперь этих иллюзий нет. В отношении Пашиняна, сложилось впечатление в его непредсказуемости. Но в карабахском вопросе Пашинян предсказуем – настаивает эксперт из Степанакерта. Пока что Никол Пашинян стремится восстановить искаженный формат работы Минской группы, когда Нагорный Карабах вновь является основной стороной конфликта, наряду с Азербайджаном, а Армения – гарантом безопасности Нагорного Карабаха.

Закавказская конфедерация

В 1912 году грузинский политик и ученый Михаил Церетели опубликовал работу «Швейцария в Закавказье». С учетом демографической ситуации «черезполосицы» на Южном Кавказе Церетели считал, что национальные образования не будут иметь устойчивый характер. Ученый в своей работе предложил создать Закавказскую Конфедерацию по примеру Швейцарии, где за основу административно-территориального преобразования региона будут взяты кантоны.

Идея нашла практическое применение в 1918 году, когда 22 апреля была провозглашена ЗДФР (Закавказская демократическая федеративная республика), просуществовавшая чуть более месяца, но реализованная затем большевиками в рамках СССР. Где была провозглашена ЗСФСР, просуществовавшая с 1922 по декабрь 1936 года.

В 2010 году тогдашний президент Грузии Михаил Саакашвили на встрече с азербайджанским коллегой предложил обсудить проект создания Закавказской конфедерации в рамках Грузии и Азербайджана. Российский политолог, кавказовед Станислав Тарасов отметил, что идея создания Закавказской конфедерации «давно витает в умах многих политиков».

А российский ученый философ Акоп Назаретян в статье «Закавказская конфедерация», опубликованной в журнале «Вопросы философии» в 2014 году видит прямую зависимость интегративных процессов на Южном Кавказе с сохранением собственного своеобразия и возможностями прогрессивного развития региона в будущем.

Однако Кямал Али считает идею Закавказской конфедерации утопией, напомнив, что предыдущие попытки объединения Закавказья закончились неудачей из-за территориальных противоречий.

Александр Маркаров также скептически оценил возможность создания Закавказской Конфедерации, указав на отсутствие схожих интересов у государств Южного Кавказа. Опыт создания Европейского Сообщества был реализован при наличии общих политических, экономических и культурных интересов и общностей в Европе середины 20 столетия уточнил эксперт. Чего нет сегодня на Южном Кавказе. «В Закавказье преобладают отличия, чем схожие интересы», — отметил Маркаров. Политическое прошлое показывает, что существование Закавказья в формате единого государственного образования возможно при включении в другую структуру: Российскую империю или СССР. Но при отсутствии подобной империи говорить о возможности существования единого закавказского государства сложно, и относятся скорее к политической фантастике, чем к Реалполитик, — считает Маркаров.

Карабахский политолог Рачья Арзуманян, отвечая на вопрос о возможности существования Закавказской конфедерации, в состав которой вошел бы и Нагорный Карабах, отметил, что проблемы Абхазии, Южной Осетии и Нагорного Карабаха перестали быть региональными проблемами, а являются уже элементами геополитического противоборства различных центров силы на Южном Кавказе. И наличие региональных центров силы с экономико-политическими интересами исключают разговор о создании Закавказской конфедерации. Либо же нужен глобальный приоритет одной глобальной державы, как было в свое время при СССР.

Кроме того, признается Арзуманян, — «Государства региона должны созреть до общей жизни в рамках единой конфедерации. Этого пока нет, и в ближайших 1-2 поколениях не предвидится».

Что предлагают эксперты

Рассуждая о возможностях урегулирования карабахского конфликта Кямал Али основную сложность видит в непримиримости позиций сторон конфликта. Мирное завершение карабахского спора было бы наиболее подходящим для сторон. Но при этом, эксперт не исключает и военного пути решения конфликта. Кямал Али отметил, что азербайджанское общество было недовольно тем, что политическое руководство страны приняло решение об окончании военных действий в апреле 2016 года. И если провести успешную военную операцию с захватом части оккупированной территории, то армянская сторона, по мнению Кямала Али, сядет за стол переговоров исходя уже не из максималистских, а реалистичных требований.

Сегодняшней сценарий «гибридной войны» эксперт считает более выгодным для армянской стороны. Но, в общем, сегодняшняя ситуация «не войны ни мира» — не выгодна никому. Экономическое развитие стран региона из-за закрытых границ не ведется, а силовое решение вопроса, возможно, расставило бы наконец все точки над i в карабахском конфликте.

Александр Маркаров, вспомнив один из вариантов прошлых лет — «территории в обмен на мир», скептически отнесся к его реализуемости в современных политических реалиях. С одной стороны, в Нагорном Карабахе никто ничего не собирается отдавать, а Азербайджан, — отмечает эксперт – видит мир только у себя «в Азербайджане». И по сути никаких возможных работающих вариантов не видно. И сейчас, должен быть либо новый «Дейтон», либо мы имеем продолжающуюся ситуацию, когда конфликт не будет разрешен, и мы де факто имеем непризнанное государство. А Армения и Азербайджан продолжат переговорный процесс только потому, что ему нет альтернативы в виде вооруженного конфликта. «Итого, мы имеем подвешенную ситуацию с переговорным процессом без подписания мира, но эта ситуация лучше, нежели военные действия», — заключил эксперт.

Рачья Арзуманян считает, что после войны 2016 года Карабахский конфликт получил свое решение и с этим, необходимо смириться всем. В вопросах безопасности 21 века состояние «ни войны ни мира» достаточно распространено. В этой ситуации фактически живут десятки миллионов людей в Ираке, Ливии, Сирии, Афганистане, других развивающихся странах. Кроме того, как центры силы, так и страны Южного Кавказа понимают, что новая война будет не локальной, но региональной. Такое развитие процессов и региональная война сегодня не выгодна никому и, в первую очередь, России и Ирану.

Вместо заключения

«История – один из наиболее опасных вымыслов человеческого ума. Ее свойства хорошо известны. Она заставляет людей мечтать, опьяняет их, порождает ложные воспоминания, меняет привычки, не дает затянуться старым ранам, мучает в свободное время, вызывает манию величия или манию преследования и вызывает у народов чувство стыда, гордости, нетерпимости и тщеславия. История может оправдать все, что угодно. Она абсолютно ничему не учит, поскольку хранит любые примеры».

Этой известной цитатой Поля Валери хотелось бы закончить статью, подчеркнув, что исторические ошибки и амбиции сторон конфликта, фактически взаимно исключают любое мирное решение карабахского вопроса. Если бы не одно «но». Практически все эксперты критически оценивают положительный потенциал, заложенный в идее Закавказской федерации. И все опрошенные эксперты апеллируют к истории, подчеркивая негативный опыт существования Закавказской Конфедерации.

Но почему бы не обратится к европейскому опыту. Ведь при всех отрицательных сторонах Европы уж, в чем в чем, а в наличии политического бэкгрануда западноевропейским странам не откажешь. В том числе и в плане создания единого европейского дома. Ведь первые идеи общего европейского дома относятся еще к началу 18 века, времени Утрехтского конгресса 1713 года, после которого знаменитый французский гуманист Сен-Пьер рассылал свой проект единого мира европейским королям и императорам. Половина Европы смеялась над аббатом, но его проект нашел понимание у Лейбница, Адама Смита, Лессинга, а спустя 200 лет мы имеем фактически реализованный проект единой Европы Сен-Пьера.

Понятно, что в обескровленной Европе середины 20 века нашлись политические колоссы в лице Шарля Де Голля и Конрада Аденауэра, которые проявили максимум политической воли для создания Единого европейского дома. Но почему бы Южному Кавказу, не наступая на грабли двух мировых войны, через которые прошла Европа на пути к своему объединению, не заняться выстраиванием собственного единого мирного дома?

Да, мы видим спорные территории между кавказскими республиками даже на карте Советского Союза!? Ну и что?! Ведь Испания до сих пор оспаривает Гибралтар у Великобритании – и это не мешает двум странам (пока, во всяком случае) жить в едином, европейском доме и иметь совместный товарооборот более чем в 20 млрд долларов США.

Почему бы Южному Кавказу, каждая из стран которого обладает, во всяком случае, не меньшим политическим и культурным опытом, чем Европа, не найти взаимоприемлемую модель общежития. Ведь люди, если убрать политическую «надстройку», обычные жители на Кавказе точно знают, где, чья земля и чей дом был 30 лет назад… может быть, все-таки стоит обратиться к интеграционным моделям собственного будущего Кавказского дома, не залезая в кошмарные дебри истории? Или, во всяком случае, если и залазить, то для того, чтобы найти опыт положительного общежития региона в котором живут одни из древнейших культурных народов мира.

Сергей Жарков, специально для newcaucasus.com

Комментарии